Кто такой читатель? Тот, кто читает. А писатель? Тот, кто пишет? Другими словами, каждый, кто научился писать, вполне может быть писателем.
Шёл третий год первой пятилетки. Все усилия были брошены на решение задач индустриализации. В борьбе за социализм рождались новые формы труда, ударничество, социалистическое соревнование, но залогом успеха было идеологическое единство граждан. Слово — мощное оружие, а литература — один из важнейших инструментов идеологического воспитания, влияющий на формирование мировоззрения, ценностей, гражданской позиции. Поэтому борьба с неграмотностью была объявлена приоритетом с первого момента установления советской власти. И к 1930 году советское просвещение достигло убедительных успехов. Армия читателей была подготовлена. А вот процесс создания новой пролетарской литературы недопустимо пробуксовывал.
Несмотря на предпринимаемые усилия, включая резолюцию ЦК ВКП(б) «О политике партии в области художественной литературы» (1925 г.), где было прямо сказано о необходимости как можно скорее создать литературу «рассчитанную на действительно массового читателя, рабочего и крестьянского; решительно порвать с предрассудками барства в литературе и, используя все технические достижения старого мастерства, выработать соответствующую форму, понятную миллионам», организационное и идеологическое единство среди участников литературного процесса отсутствовало, что в условиях жёсткой классовой борьбы было абсолютно недопустимо.
В ответ на эти вызовы в 1930 году была организована кампания «Ударники в литературу», направленная на привлечение к строительству новой советской литературы «миллионов непрофессиональных авторов» (непрофессионалов в литературе), зато обладающих правильным классовым мировоззрением и потому способных достоверно освещать действительность, правильно ставить вопросы и в целом «создать отражение величайшего на земле строительства — строительства социализма».
Наша литература пойдёт своим путём. Не приноравливаясь «ко вкусам отсталых читательских масс». Поскольку перед ней стоит великая задача — «художественный показ стройки социалистического общества, переделки человека, трудный и сложный рост нового человека — строителя социализма». И показ этот должен быть не просто «фиксирующим и протокольным», а высокохудожественным, чтобы «звать пролетариат всего мира на распространение, углубление и усиление социалистического строительства». Совершенно понятно, что лучше всех с этими задачами могут справиться непосредственные участники процесса — рабочие-ударники. Лучшие рабочие. Лучшие ударники.«Советская литература только строится, как и все остальное в СССР. <…> Уже сейчас по тому интересу, какой наблюдается во всех странах к молодой советской литературе, можно смело предположить, что в будущем этот интерес значительно возрастёт <…> и значит, надо удовлетворить этот спрос. <…> Раньше литература во всех странах делалась „самотеком“… Совершенно естественно, что всегда процветали и сейчас особенно процветают бульварные писатели, т.е. те, которые умеют либо потворствовать распространённым мещанским взглядам и вкусам, либо ловко щекотать любопытство „досужего“ читателя, занимая его эротическими историями и приключениями, либо описанием роскошной жизни высших классов, куда он не имеет доступа и на описание которой ему приятно облизываться».
Так представлено это не рядовое событие культурной революции 1930-х в программной статье широко известного в те годы советского писателя Ефима Зозули, которая так и называется — «Для чего ударники призываются в литературу» (опубликована в журнале «Огонёк» (№36 (388) 30 декабря 1930 г.).
Следовало как можно энергичнее вовлекать в литературу тех, кто «крепче других строит социализм», и самым активным участником кампании стала молодёжь — «литературная комсомолия», «дети октября», полные энтузиазма и не отягощённые дореволюционным житейским опытом.
Сомнений в том, что эта грандиозная и в общем даже фантастическая кампания будет успешна, не возникало ни у организаторов (включая «настоящих» писателей), ни у потенциальных участников. К примеру главный пролетарский поэт В. Маяковский заявлял, что «только производственное отношение к искусству уничтожит случайность, беспринципность вкусов, индивидуализм оценок <…> поставит в ряд различные виды литературного труда: и стих, и рабкорскую заметку».
Конечно, чтобы стать настоящим писателем, необходим талант. Но писательство — это ещё и труд:
«Если мы хотим выучиться слесарному делу, мы идём к опытному слесарю, смотрим его работу, спрашиваем, что и как, и понемногу сами начинаем работать…».
Значит, писательству тоже можно научиться. Было бы желание, а также работоспособность, терпение, усидчивость.
Как была организована учёба? Основными ячейками стали литературные студии/кружки — «культурные ячейки молодёжи, любящей литературу и желающей изучать её». Вокруг них группировались творческие силы комсомола. Цель — научить молодёжь писать, познакомить её с литературой, техникой журнального и газетного дела:
«Полуграмотный рабочий-подросток напишет корявыми буквами о работе своего коллектива или о том, как работает молодёжь на заводе. Фразы скомканы, речь спутана и бессвязна. Ничего. Читать будет не кто-нибудь, а свои же товарищи, которые исправят, дополнят заметку, приведут слова в стройный порядок».
Так в литстудиях отшлифовывались новые таланты, идущие на смену «отжившему, старому», а молодёжь приходила к пониманию своей роли и места в процессе создания новой литературы. И не надо унывать при неудаче, потому что не далёк тот день, «когда мы сможем с уверенностью сказать: в буржуазных „спецах“, готовых всегда вставлять палки в колёса, мы больше не нуждаемся. У нас есть свои работники, вышедшие из пролетарской молодёжи».
Завершаем историческую часть. Успешной ли была эта уникальная по своему содержанию (из читателей в писатели) кампания? В целом, да. Идейное размежевание многочисленных литературных группировок было ликвидировано. Весной 1932 г. в соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) «О перестройке литературно-художественных организаций» был создан единый Союз Советских писателей, в Уставе которого было закреплено, что «Членами Союза советских писателей могут быть писатели (беллетристы, поэты, драматурги, критики), стоящие на платформе советской власти и участвующие в социалистическом строительстве, систематически занимающиеся литературным трудом…» (Из Устава Союза советских писателей СССР, 1934 год). А основным художественным методом на долгие десятилетия был провозглашён социалистический реализм.
Что касается литкружковцев и результатов их литературного труда, то нам, кроме фундаментальной горьковской «Истории фабрик и заводов», остались многочисленные брошюрки из «Библиотечки стахановца» (26 серий — по всем отраслям промышленности), где авторами были как раз писатели из числа ударников. А также другие самостоятельные издания, посвящённые трудовым подвигам и крупнейшим стройкам пятилеток.
В нашей ЭБ такие есть. Парадный двухтомник 1935 года (Часть 1: «Рассказы строителей метро», Часть 2: «Как мы строили метро»), целиком состоящий из рассказов, очерков, стихов, написанных «славной армией ударников и ударниц, комсомольцев и комсомолок, построивших лучший метро в мире». И совсем маленькая брошюрка — «Комсомольская стахановская вахта» — 1936
Но для обзора мы отобрали книги не исторические, а практические пособия по «литературной грамоте», которые во множестве издавались в то время для будущих писателей из числа ударников. Вполне способные заинтересовать сегодня как молодых, так и начинающих писателей, и вообще авторов любых текстов (блогеров/рерайтеров/копирайтеров).
«Очень заметно, что стремление к знанию слабо развито в среде начинающих писателей. Читают они мало. <…> Указание на необходимость изучать историю культуры встречает задорные отклики: “Это нам не нужно, у нас есть своя”. Усердно наблюдая за работой этой массы потребителей бумаги и чернил, я с великим сожалением должен признать, что основными качествами большинства их являются два: малая грамотность и великое самомнение. <…> Конечно, среди начинающих писателей есть много даровитых, искренно желающих учиться. Есть среди них и крупные таланты. Но всем им необходимо учиться технике дела, в подавляющем большинстве они технически безоружны, и это неизбежно погубит многих из них, не даст развиться их дарованиям со всею красотой и силой. Для них необходимо организовать курсы литературной техники, которые привлекут ту часть молодёжи, которая действительно хочет учиться, а все, кто смотрит на литературу как на якобы лёгкий заработок, как на возможность „выскочить в люди“, отойдут прочь».
Перейдём к книгам. Первая — популярное пособие известного советского критика, литературоведа, писателя (автора до сего дня переиздаваемых романов «Zoo, или Письма не о любви» и «Сентиментальное путешествие») В.Б. Шкловского.
Пособие полностью отвечает задачам кампании «Ударники в литературу» (вступление посвящено ей целиком). Обозначены как основные претензии литераторов-профессионалов к начинающим собратьям, так и претензии власти к литераторам-профессионалам.
Не делайтесь профессиональным писателем слишком рано!
«Современный писатель старается стать профессионалом лет с 18-ти и не иметь другой профессии, кроме литературы… Это очень неудобно, потому что жить ему при этом нечем. <…> Но это небольшое несчастье, потому что можно было бы построить специальные казармы для писателей, — находим же мы, где разместить допризывников. Но дело в том, что писателям в этих казармах писать будет не о чем. Для того, чтобы писать, нужно иметь другую профессию, кроме литературы, потому что профессиональный человек, имеющий профессию, описывает вещи по-своему, и это интересно».
Любопытны писатели, отобранные Шкловским в качестве иллюстрации этого утверждения: Лев Толстой, Фет, Бунин, даже Пушкин. К примеру, по версии автора, Лев Толстой писал сначала как профессионал — военный артиллерист (вероятно, «Севастопольские рассказы»), а затем как профессионал-землевладелец.
Чарлз Диккенс (зарубежный пример, доказывающий универсальность утверждения о необходимости второй профессии) сначала был рабочим-упаковщиком, потом стенографистом, потом журналистом и только потом беллетристом. Вывод: каждый писатель должен иметь вторую профессию. Не только чтобы не умереть с голоду, когда не пишется, а потому что создавать высокохудожественные произведения можно только опираясь на полученный жизненный опыт. Именно отсутствие жизненного опыта — главная проблема молодого автора, поскольку, строго говоря, ему как-то не о чём писать.
Большая часть учебника посвящена непосредственно процессу создания литературных произведений: от газетной заметки, фельетона до сюжетной прозы — рассказа, новеллы, повести и, отдельно, стихов.
Следует учитывать многое. Язык произведения (словарный запас автора!). Сюжет; проработка персонажей (главный герой непременно должен быть с изюминкой, интересной предысторией, должен говорить ярким, характерным языком и пр.). Не стоит тратить силы на пространные описания, но акцентировать внимание на характерных деталях, существенных для развития сюжета. Хороший автор не даёт прямых оценок. У читателя должно быть место для собственного мнения.
Несколько слов о месте чтения — «Хочешь учиться писать — учись читать»:
«Велосипеды делают сериями, одинаковыми. Литературные произведения размножают печатанием, но каждое отдельное литературное произведение должно быть изобретением — новым велосипедом, велосипедом другого типа. Изобретая этот велосипед, мы должны представить, для чего на нём колеса, для чего на нём руль. Отчётливое представление работы другого писателя позволяет вам не списывать его, что в литературе запрещено и называется плагиатом, а использовать его метод для обработки нового материала».
А умение «делать рассказики» и «писать статейки» — плохая выучка. Для того, чтобы научиться работать по шаблону, много времени не надо.
И важный совет-предостережение: не стоит вкладывать в первый текст весь свой опыт, знания, ум и силы. Ведь будет и второе произведение, и третье. Гораздо полезнее постоянно работать над замыслами будущих произведений, над рукописями, постоянно их улучшать и обновлять, как это делали «старые» писатели:
«Как можно чаще перечитывайте, что вы пишете. <…> Очень часто у самых крупных писателей в результате работы над вещью получаются положения гораздо более богатые, сложные и нужные, чем те, что были задуманы в начале. Вот почему мы можем, в результате, читать писателей прошлого времени, потому что они писали не только то, что хотели писать, но и то, что их заставил написать материал».
Энтузиазм прекрасен, но свои интеллектуальные и даже физические силы следует экономить и не стараться выплеснуть на бумагу всё сразу.
Автор — Г.А. Шенгели — несправедливо забытый сегодня поэт, переводчик, стиховед. Но это пособие не только для поэтов, для всех, кто хочет заниматься литературным творчеством.
«Наш учебник имеет целью указать рабкору некоторые основные писательские правила, которые необходимо знать начинающему журналисту, поэту, беллетристу. При этом надо иметь в виду, что эти правила представляют собой лишь азбуку писательского мастерства».
Положим, не только азбуку. У профессора Шенгели под одной обложкой представлен в сжатом виде полный курс писательского университета: «Что такое литература»; «Как писать статьи»; «Как писать стихи»; «Как писать рассказы». Всё очень подробно, особенно про рассказы. И приложение с практическими советами тому, кто уже что-то написал, но не знает, как быть дальше: как должна выглядеть отсылаемая рукопись; подпись и псевдоним; какие юридические требования предъявляются к договору между автором и издательством и прочие тонкости.
Писать ни о чём нельзя. Всем авторам без исключения, невзирая на наличие врождённых способностей, необходимо учиться и постоянно работать над собой:
«Без врождённых способностей, без таланта ничего хорошо делать не будешь. <…> Но всякую способность можно развить и усилить, и можно погубить, если не знаешь, как развивать, как дать ей направление».
Конечно, для того, чтобы стать писателем, недостаточно изучить соответствующее пособие или даже несколько пособий, поскольку «правила писательской техники это не мёртвый, раз навсегда придуманный закон, — а гибкая „инструкция“, которая видоизменяется сообразно времени, обстоятельствам и личным вкусам писателя».
Будущему пролетарскому писателю из числа рабкоров обучающие пособия, подобные нашим, были сложны, поэтому наряду с ними в ту пору во множестве издавались в серии «Мой творческий опыт — рабочему автору» небольшие по объёму брошюрки, содержание которых составляли стенограммы выступлений уже признанных пролетарских писателей. И пользовались они гораздо большим успехом, чем «Азбука стихосложения» и «Основы литературной техники» того же А. Шенгели или «Техника писательского мастерства» В. Шкловского. Не говоря уже о материалах, публикуемых в горьковской «Литературной учёбе», где первое место занимал раздел «Политическое образование» («Литератор — глаза, уши и голос класса») со статьями по диалектическому материализму, теории марксизма и прочим составляющим идеологического минимума. Только потом шли статьи, касающиеся теории языка, литературы, а также раздел «Учёба у классиков». Хотя отношение к классикам было неоднозначным. Особенно со стороны Наркомпроса. Революция сделала всё книжное богатство России доступным для трудового народа. Но и здесь следовало оставаться «на высоте задачи».
В классовом обществе у каждого класса своя идеология, соответственно, искусство тоже классовое. И воздействует оно на массы «укрепляя свою точку зрения и по возможности разлагая точку зрения чужого класса… Буржуазия создаёт свою литературу, она может быть художественна и очень сильна… Но когда вы её читаете, то принимаете на себя определённое количество буржуазного яда, который стремится разложить вас», — так определял проблему А.В. Луначарский в программном докладе о задачах художественной работы среди молодёжи.
Солидарную позицию занимала Н.К. Крупская, отмечавшая, что хоть писатели-классики по-своему учили критически относиться к действительности, но «в их критике было много пессимизма умирающего класса». А поскольку революция переменила весь общественный уклад, то и критика эта отошла в прошлое. Конечно, изучать литературное наследие надо, но следует производить тщательный отбор, поскольку только «правильно поставленное изучение беллетристических произведений прошлого» может стать «орудием изучения действительности».
(Брошюр из серии «Мой творческий опыт — рабочему автору» у нас в ЭБ нет, но есть сборник «Писатели об искусстве и о себе». Сборник статей. 1924. №1. По содержанию он аналогичен этим брошюрам, только тут они собраны под одной обложкой, одна статья — одна брошюра).
И последнее издание:
Это ни разу не пособие для начинающих авторов, хотя заявленная цель была сформулирована именно так — удовлетворить «бесспорный интерес читательского молодняка к технологии писательского мастерства, <…> познакомив читателя с взглядами некоторых художников слова на современное искусство, и дать тем самым известный материал по этому вопросу». Но не только. Представленные в сборнике статьи должны были не только помочь молодым начинающим авторам «усовершенствоваться в писательском мастерстве» и «войти в литературу», но и стать прямыми доказательствами трудоёмкости процесса сочинительства, показав, что писательство это такой же труд, как любой другой, и труд совсем не лёгкий.
Инициатором издания стал писатель Е. Замятин, который в этот период (1920–1930) был активным участником литературно-общественной жизни: преподавал, работал в «Кабинете начинающего писателя» ленинградского Дома печати, принимал участие в редколлегиях специализированных журналов, включая «Литературную учёбу» и т.д.
Всем предполагаемым авторам была разослана анкета (хотя откликнулись не все) — 16 вопросов, включая вопрос о «примерной производительности в листах в месяц». Тем не менее коллектив авторов представлен в издании блестящий. Писатели разных поколений, мировоззрений, литературных направлений и традиций: А. Белый, М. Горький, сам Замятин, а ещё М. Зощенко, В. Каверин, Б. Лавренёв, Тынянов, А. Толстой, К. Федин, В. Шкловский и менее известные сегодня А. Чапыгин, Ю. Либединский, Н. Никитин, Ольга Форш.
«Сборник не претендует на то, чтобы стать сводом каких-то твёрдо установленных литературных рецептов: никакая стандартизация в области художественного творчества невозможна <…> но в отдельных случаях для начинающего писателя результат опыта старших товарищей может оказаться небесполезным».
Причём это справедливо не только для писателей, но и для читателей, поскольку художественная литература «уже перестала быть блюдом только для избранных», и читатель тоже хочет узнать не только произведение, но и самого автора «как живую творческую личность».
У аудитории сборник этот вызывал неизменный интерес на протяжении долгого времени (доказательство — представленное в нашей ЭБ издание — репринт 1983 г., воспроизводящий оригинальное издание 1930 г.). Кроме того, опыт Е. Замятина был повторён уже в наше время, так заразительна оказалась идея. В 2018 г. в издательстве «Азбука» вышел сборник под тем же названием — «Как мы пишем», только участие в нём приняли уже современные писатели. У нас в ЭБ этого издания по понятным причинам нет, но кто заинтересовался, найдёт его на просторах интернета самостоятельно.
Факультативно предлагаем перелистать хрестоматию: Новейшая русская литература — 1927.
*****
« — Вы писатели? — в свою очередь, спросила гражданка.
— Безусловно, — с достоинством ответил Коровьев…»
